areopagitus (areopagitus) wrote,
areopagitus
areopagitus

Мой Камино. День 21.

Монте де Гозо — Сантьяго де Компостела.

Соседи мои вернулись в районе 2. Пьяные. Они принесли с собой несколько бутылок вина и справедливо разбудили меня, справедливо предложив присоединиться. Помня об отравлении, я отказался. Соседи завинтили все принесенное вино довольно быстро, желая скорее отойти ко сну и, таки, отошли, спустя часа полтора.

Проснулся я в районе 8 от страшного сушняка. И даже обрадовался этому факту. Т.е. не тому, что проснулся, а тому, что от жажды. Значит, организм опомнился. Тихо собравшись и оставив соседей досыпать, я купил в автомате еще воды и вышел наружу.

Пилигримы уже, в основной массе, ушли. Хотя выходить рано, когда тебе осталось только 5 километров, совершенно не требовалось. Потягивая воду (есть я боялся) я вышел на спуск с холма и город снова открылся мне во всей красе своих шпилей, хотя теперь уже в лучах выспавшегося солнца.

Я спускался с холма де Гозо к Сантьяго и не чувствовал ног. И даже не понял что было тому виной: отравление, трехнедельная усталость, эйфория... С каждым шагом в направлении города сердце билось все сильнее и я снова не мог однозначно назвать причину. Я не сводил глаз с города. Из глаз снова покатились вчерашние слезы. Я даже не смотрел под ноги. И первый раз за весь Камино я не искал стрел. Да и были ли они нужны? Да и были ли они? Все теперь казалось совершенно другим, новым. Я уже не думал ни о суставах, ни о отравленном накануне организме, ни о своих метаниях в месете, ни даже о Себрейро. Я ни разу не вспомнил тех, с кем делил этот путь. Я даже забыл о знаках, которыми Камино щедро одаривал меня в последние дни пути. Все это было не актуально. Все это было вчера. Сегодня я уже шел по Сантьяго.

Начался старый город. Вместе с ним появились пилигримы, которые тормозили местных, спрашивая направление на собор, как будто в последний день все, как один, потеряли способность ориентироваться. Все были какие-то заведомо счастливые. Закончились лавки с псевдо-пилигримскими атрибутами, начались попрошайки, мы вышли к задней стороне собора. Проскочив знакомый переулок я повернул налево, на центральную площадь.

Рюкзаки, посохи, немецкая речь, испанские причитания, объятья, поздравления и слезы, слезы... Вся центральная часть площади была заполнена пилигримами. Они топтались вокруг последней раковины, в которую надлежало ткнуть посохом в знак окончания, тыкали, потом снова тыкали, оборачивались на соседей, глупо улыбаясь, словно не могли поверить в происходящее, а потом начинали свои неровные шаги в сторону собора, оборачиваясь и зазывая с собой знакомых, незнакомых...

Я уже даже не шел. Я, скорее, плыл. Меня шатало от чужих эмоций, голова кружилась от собственных. Я подошел к раковине. Долго смотрел на нее, думая, просчитывая, что будет дальше. Коротко ткнул посохом и только тогда поднял глаза. То, что я увидел, я уже видел много раз. Фронтальную часть собора, которая смотрела на меня с каждой стены в каждом баре последние три недели. Цепочку пилигримов впереди, которая как и прежде в своем вечном цоканьи посохов шла к месту последней отметки. Статуи святых, которых я уже, наверное, успел запомнить по именам. Но самым главным из того, что я видел яснее всего и представлял себе много раз, был конец моего паломничества. Эта мысль, была последней, после которой в голове наступила пустота. Мозг закончил свой цикл расчетов. Телу был послан сигнал о завершении программы. Колени снова заболели и рюкзак снова начал весить. У той самой причины, по которой я пришел в Камино, закончился срок действия.

Я продолжал смотреть на собор, но эйфории уже не было. Внутри было как-то пусто. Я вспомнил вчерашний разговор с Антоном и тон его голоса мне стал понятен. Я сразу вспомнил, как несколько раз мне попадались люди, которые шли в обратном мне направлении — из Сантьяго, назад в Сан Жан. Я тогда смотрел на них и не мог понять, почему они это делают. Теперь я понял. И сердце, которое я особо внимательно слушал последние несколько дней, и которое странно молчало последние несколько минут, забилось сильнее, подтверждая мое озарение. Камино ценен как процесс, как дистанция, которую нужно пройти. Сантьяго на горизонте — это не цель, а средство. Пока он есть, ваш путь имеет смысл. В то время как мозг упивался своей аналитикой просчитывая покрытое расстояние, а ноги поражались своей выносливости на такой дистанции, сердце мое не могло найти для себя индикатора завершенности. Значит мой Камино еще не закончился.

Подскочивший Антон сгреб меня в охапку, поздравляя и возвращая в мир осязаемый. И сразу повел меня в офис по делам пилигримов — за сертификатом. После официального окончания Камино Франсес, закрепленного подписью епископа, мы сходили кинуть вещи в гостиницу. Я пополнил по пути запасы жидкости и, проходя мимо пекарни, наконец понял причину недомогания: за три недели постоянного потребления хлеба и сдобы мой организм элементарно передознулся мучным. Это радовало и потому, что это не произошло раньше и потому, что я очередной раз обнаружил новые полезные свойства организма — дозировать питание. В гостинице мы провели часа два пока я пришел в себя и, наконец, сподвигся на суп в соседнем ресторане.

Мы снова вернулись к собору. Зашли внутрь. Антон узнал у служек, все, что мне требовалось и сам вышел наружу, оставив меня наедине с Сантьяго. Я передал апостолу послание и образок, обнял его статую в центральной части, пошептав благодарности, спустился в нижний храм к гробнице, мы еще немного поговорили, я задал свои вопросы и пошел к выходу. Возле выхода я встретил Карин. Мы обнялись, поздравляя друг друга и тоже вышли наружу, где я наконец представил их с Антоном друг другу. Мы договорились встретиться у собора в 8, чтобы пойти и отпраздновать окончание. Захотелось есть. Причем много и жирно. И желательно без хлеба. Антон вспомнил, что видел где-то кебабницу, в которую мы и направились. Даже после окончания, Камино не скупился на сюрпризы — в углу сидели Сидрик и Георг. Удивились, похлопались. Они пришли в районе полудня. Ночевали они в той самой деревне, которую я пробежал. Сидрик подумал, что я обиделся на его молчание, но пришлось его расстроить очередным приступом топографического кретинизма. Георг закончил и улетал на следующий день домой, чтобы успеть на октоберфест. Сидрик, как и все прежние разы, заканчивал только через три дня в Финистерре. Мы съели по кебабу и договорились, как и со многими, встретиться в 8 у собора.

Остаток светлого времени дня мы провели болтаясь по улицам старого города, улыбаясь туристам, приветствуя пилигримов, поздравляя знакомых. В 8 у собора было много людей, да все не те. В планах было устроить «Париж-Дакар». Так назывался еще один ритуал окончания, исключительно народная пилигримская традиция: в старом городе есть улица, на которой расположены около полусотни баров, в которых в это время года подавали свежесозревшее вино этого же года (аналог божоле) по евро за порцию. Принцип ралли заключался в перемещении вверх по улице, из бара в бар, к последнему, выпивая в каждом по порции. Говорили о «Париж-Дакаре» в Галисии многие, хотя никто не свидетельсвовал об успешном окончании.

Мы пошли на ралли вчетвером с Антоном, Карин и еще одной немкой, которую знал Антон, а я узнал только у собора. Было не до вина. Все делились последними днями, мерялись скоростью прохода отдельных участков, вспоминали особые места, сетовали на вонь, делились планами — общались почти как все дни до Сантьяго, кивая единогласно только на то, что завтра никуда уже не надо идти. Ралли нам не поддался. После 7 или 8 остановки девчонки начали зевать. Обнялись, разошлись.

«Мы успели. В гости к Богу не бывает опозданий!» — вспомнил я, отходя ко сну, наш последний день. Вспомнил и первый. Мы начали и закончили в срок. Как и расчитывали, к чему и стремились, чего и добились. Идеальная реализация, как сказали бы коллеги. И Антон утвердительно хмыкнул во сне.

---

Странно, что Даниеле еще думал о фотографиях. Потому что мне было не до этого. Красотами собора любуйтесь на фотографиях с 305 по 341. Самим Даниеле — на 342 и 343.

Tags: camino
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment