areopagitus (areopagitus) wrote,
areopagitus
areopagitus

Мой Камино. День 17.

Вега де Валькарсе — Триакастела.

О сегодняшнем дне меня предупреждали дважды. Сначала это была Ольга. С ней, как с человеком уже осилившим Камино, мы переписывались почти каждый день, делясь впечатлениями, в частности теми, которые касались физической составляющей. В 13 день я написал ей СМС из Хоспиталь дель Орбиго и она тут же перезвонила с расспросами о здоровье, поняв название города слишком буквально. Посмеялись, поговорили о делах. После разговора она прислала мне СМС с третьим квестом, заранее предупреждая о трудностях, предшествующих его выполнению. Второе предупреждение я получил накануне от Антона, который по прежнему шел впереди меня. Не знаю, откуда взялась в нем такая прыть, но догнать мне его не удавалось и всю Галисию мы протопали на мерзко постоянном удалении друг от друга: ему не хотелось меня ждать, мне не хотелось бежать, договорились встретиться уже в Сантьяго. Антон очень советовал начать этот день пораньше, чтобы солнце не мешало. Потому что в этот день я проходил гору Себрейро — самый долгий подъем и самую высокую точку Камино.

На самом деле, про гору я прочитал еще в Леоне, услышал про нее от других пилигримов и специально подгадал ночевку накануне там, откуда до Себрейро было бы близко настолько, чтобы подъем выпал на утренние часы. Поэтому и вышел я традиционно в 7:30, позавтракав по пути хлебом и яблоками. В горах был туман, пилигримы либо уже ушли далеко вперед, либо еще не проснулись. Шел я один. Это был вообще первый день, который я целиком прошел один, не приставая ни к кому по пути и откидывая все посторонние попытки пристать ко мне.

Об одиночестве нас предупреждали еще в самом начале. Т. е. не об одиночестве на несколько часов, пока твои спутники наверстывают километры, а ты релаксируешь в тени с колой, а об одиночестве души и разума, когда не захочется вообще ни с кем даже взглядом перекинуться, не то что словами. Мы, понятное дело, всерьез это не восприняли. Но через несколько дней познакомились с первым одиночеством, а в Галисии ко мне пришло и второе. И вы знаете, на это были свои причины.

Пройдя весь отведенный комплекс физических страданий, выдержав «stretching zone» месеты, я в конце вышел на ту часть, где Камино превратился из просто пути рукотворного (скорее, ноготворного) в путь мистический. В путь познания и осознания себя как части. В последовательность событий, заставляющих забыть всех своих демонов и оставить мысли о привязанностях. В трагедию совпадений, где моментальные озарения требовали видеть в старых вещах новое. Я начал видеть в пилигримах обычных людей, перестав искать в них какие-то уникальности. Я уже не представлял, как это можно — жить без рюкзака. Я начал даже получать удовольствие от боли. Точнее, когда ноги не болели, это настораживало и мешало сосредоточиться. Возвращение боли возвращало комплексность восприятия. В конце концов для меня более важной стала не цель паломничества, а сам процесс. Путь ради пути.

Так, размышляя о природе всего, я не заметил как начался подъем. Наезженная гужевым транспортом дорога превратилась в тропу, по которой местные гоняли скот в горы, пастись, и желтые стрелы предписывали нам следовать именно по тропе. Через полтора часа серпантина я вошел в деревню Ла Фаба, которая раскинулась на широкой площадке перед очередным подъемом. Я хотел сделать перерыв и нашел для него маленькую церквушку Сан Андрес ла Фаба. Утренняя служба давно закончилась и церквушка должна была быть закрыта, но, толи служки забыли, толи так тут повелось — открытая резная дверь приглашала войти. Церковь была пуста. Даже не снимая рюкзак, я сел на скамейку и вытянул ноги. Тихо играла музыка. Посидев две минуты я встал и пошел к столику в стороне за печатью. Уже выходя, я наконец-то обратил внимание на мелодию. Прошлое напомнило о себе — в церкви играл дудук Гаспаряна из саундтрека к «Гладиатору».

Снова начался подъем. И довольно крутой, поэтому каждые 5 минут приходилось останавливаться на несколько секунд, чтобы перевести дух. Пилигримы постарше делали паузы подлиннее, сбиваясь в группы и громко комментируя утро, параллельно щелкая затворами камер.

Через 4 километра, в районе 11 утра я вошел в О Себрейро — деревушку, построенную кельтами много тысяч лет назад на высоте 1800 м, до сих пор хранящую фундаменты первых построек на Иберийском полуострове. Положив камешки под памятник пилигримам, я немного полюбовался видами и пошел выполнять квест от Ольги — попробовать «польпа гайего» — осьминога в масле, сервированного с острыми приправами и теплым белым хлебом. Польперия «Антон» (мой товарищ преследовал меня даже идя впереди) была почти пустой. Был занят только один столик, за которым вяло переговаривались двое немцев и пара из Бразилии. Моего осьминога готовили минут 5, пока я изучал иллюстрированную карту Галисии, которой были украшены все без исключения местные бары. Подали еду. Я уже успел проголодаться, потому ел с удовольствием, хотя от пива отказался. Компания свернула разговор на немецкого журналиста, который, логично, и послужил причиной, по которой немцы оказались и в Себрейро тоже. «Этаа, а ведь у вас тоже кто-то про Камино писал?», —сказал один из немцев бразильцу, который пересел к стойке покурить. «Да! Паоло Коэльо. Книга про его паломничество по Камино Франсес», — ответил бразилец. «И как, интересно? Стоит читать?», — продолжил немец. «Интересно, даже очень. Для человека, который никогда не проходил Камино, очень реалистично описано». Меня как током дернуло. Без извинений я влез в разговор: «Еще раз! Он действительно не проходил Камино?», — спросил теперь я у бразильца. «Нет. В Бразилии все это знают, не то что в Европе. Он прошел только 70 км. Остальное проехал на машине. Про Камино ему рассказала жена», — улыбаясь краем рта ответил бразилец. «Жена? Она с ним тут была?», — снова влез немец. «Нет, она шла отдельно. Ничего не писала, зато много рисовала. И все свои картины закапывала тут же на Камино. Откуда пришло, туда и ушло». «Я вам не верю», — сказал я и показал официантке, что хочу заплатить и уйти. Ни аппетита, ни желания оставаться здесь больше не было. «Твое дело, парень. Я говорю, что знаю!», — крикнул мне вслед бразилец, но я его уже почти не слышал. Ноги несли меня подальше и от бара и от деревни. Я чувствовал себя обманутым. Не сказать, что я очень всерьез воспринял «Дневник мага», но я считал, что книга написана от сердца. Считал, что автор реально пережил все рассказанное. Что по-другому нельзя писать, не пройдя и не прочуствовав. Нельзя играть такими вещами. Свернув из деревни по стреле на трассу, я наконец остановился и глотнул воды из бутылки. Ирония Камино поймала меня и на этот раз: в том самом месте, где Коэльо закончил свое повествование в книге, где завершил свой путь, я узнал, что он никогда его не проходил. «Во, прикольно», — как бы сказал М. У.

Дальше путь пролегал по шоссе. После деревни Линьярес стрела снова вывела на тропу, которая резко ушла вниз, в маленькую деревню с обязательной церквушкой и источником. У источника толпились пилигримы. Бородач, видимо старший в группе, что-то крикнул по-испански. «Пардона, но итьендо. Абла инглес?», — извинился я. «Он говорит, что в этом источнике самая вкусная вода на всем Камино!», — отозвалась женщина из группы, а бородач активно закивал и вскинул ладонь: «Бон Камино!». Пилигримы ушли вверх по тропе, а я набрал воды в ладони и плеснул в лицо. Набрал снова и выпил. Вода и правда была вкусной, даже немного сладкой. Стало как-то ясно в голове. «Да и Бог с ним!», — подумал я, — «Ну и пускай не прошел. Книга хуже не стала. Ее прочитают и придут убедиться. Значит его посыл услышат так или иначе».

Тропа пошла вверх и снова выскочила на шоссе. Прямо у дороги стоял уютный открытый бар. Баскские велосипедистки покупали колу в автомате. «Девчонки, смотрите! Опять этот чувак! Да он идет быстрее, чем мы едем! Ну-ка покатились!», — заверещала одна из них по-английски, так чтобы я понял. Остальные засмеялись и покатились.

В баре я останавливаться не стал, а тут же двинул дальше. Шоссе снова пошло вниз и влево. Я приближался к очередной деревне. В стороне паслись безобразно откормленные галисийские коровы. Два пастуха играли в карты. Собаки прыгали рядом с ними. Вдруг они застыли и залаяли. Я посмотрел, куда был адресован лай. По другой стороне шоссе навстречу мне шел человек с собакой. Точнее не шел, а хромал. Это был старый цыган. Они периодически попадались в Наварре и Леоне. Но вот в Галисии я встретил первого. Цыган кашлял. Пес при нем лаял в ответ пастушьим собакам, вилял хвостом и рвался поиграть, но цыган держал его на цепи и не отпускал. Мы поравнялись. Цыган глянул на меня исподлобья, что-то буркнул и засмеялся, хотя я ждал, что сейчас он попросит денег. Я шел не сбавляя скорости и не оборачиваясь, только слышал как лаял пес. На момент мне подумалось, что раз сегодня весь день занят Коэльо, то скорее всего эта парочка — и есть герои его «Дневника», две ипостаси дьявола Коэльо. Цыган за столько лет ожидаемо постарел. А пес скорее всего умер и цыган приручил нового.

Шоссе внова сменилось проселочной дорогой, пошли очередные подъемы и спуски, остаток дня я шел по камням и сухой глине. В районе 4 часов я пришел в Триакастелу. Муниципальный альберге (в Галисии они доминировали) располагался на краю города, в двух корпусах по 40 коек. В моей комнате мне достался второй ярус. Темнело в горах рано. И холодно становилось сразу после захода солнца. Я помылся, постирал обувь от пыли и сбегал в магазин за водой и шоколадом. Спать я лег раньше обычного, в районе 8 вечера. День меня крепко измотал.

Дистанция за день: 33 км.

---

Комментировать тут нечего. Просто смотрите.














Неземная Галисия у Даниеле на фотографиях с 273 по 293.

Tags: camino
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments