areopagitus (areopagitus) wrote,
areopagitus
areopagitus

Мой Камино. День 14.

Хоспиталь де Орбиго — Рабаналь дель Камино.

Сны в Камино всегда были цветными, длинными, яркими, но помнил я их на утро редко. В основном снилась всякая ахинея вперемежку с историческими и культурными фактами, собранными по пути в Сантьяго. Часто снились попутчики, которые во сне попадали в какие-то неприятности, чтобы наяву, напротив, идти и доходить без оных. Очень часто мне снился дом, чистая постель, томики Эко на полке. Это можно было объяснить логически. Еще мне постоянно снились мои бывшие спутницы жизни. Это логически я не мог объяснить. Они появлялись с моих снах в сопровождении незнакомых людей и задавали какие-то отстраненные вопросы, будто пытались меня разговорить на какие-то исповеди и постоянно во сне мне хотелось просить у них прощения, хотя я не понимал за что.

Утром всех разбудил немец Клаус, который очень шумно жужжал своими многочисленными молниями. Позавтракали сдобой с кофе. Берт и Луи жаловались на суставы и сказали, что быстро не пойдут. Без обещаний мы попрощались и я вышел в направлении на Асторгу.

Накануне я получил СМС от Же, которая, отлежавшись в Куэзе, неспешно пошла дальше, встретила Антона и даже прошла с ним некоторое время. Еще она все-таки решила проехать до Портомарина, с остановкой на день в Асторге. Там мы и договорились встретится в районе полудня.

До Асторги я шел все время один. Причем шел быстро, стараясь успеть. Ступни болели обычней обычного: пока шел вдоль шоссе, было еще терпимо, но когда подошел к Асторге, раскинувшейся на нетипичных для месеты холмах, стало настолько невмоготу, что пришлось разуться и обильно натереть голеностопы волтарином. И все равно в верхнюю старую часть города я поднимался со сказочным ощущением саморезов в пятках.

С Же мы встретились неподалеку от ее альберге. Я предложил перекусить, она, как выяснилось, даже еще не завтракала, и мы зашли в маленькое кафе напротив центральной площади, набрали всякой снеди и уселись на террасе. Говорили мы, как обычно, обо всем, только на этот раз советов уже не было, потому что Же сказала, что все посчитала и что придет в Сантьяго из Портомарина на три дня раньше меня и за день до моего прибытия улетит домой, где ее уже ждет семья и врачебная специальность, над которой она думала все дни после Куэзы и таки выбрала хирургию. Трудно было спорить с чемпионом Канады среди юниоров по плаванию, особенно когда она уже все для себя решила.

До автобуса на Портомарин у Же оставалось три часа, она осведомилась по поводу моего графика на день, я ее успокоил, и мы решили походить по местным достопримечательностям. На центральной площади был собор, который мы обошли вокруг, тыкаясь во все двери, но так внутрь и не попали, и епископский дворец, построенный Гауди, в который мы попали, обнаружив, кроме собственно шедевра великого мастера, выставку-музей, символично посвященную Камино. Выставка представляла собой собрание церковной утвари и предметов интерьера и экстерьера церквей периода зарождения Камино де Сантьяго. В основном преобладали статуэтки апостола Иакова, в том числе и в одной из самых известных его ипостасей — matamoros, убийца мавров. Как вы помните, обнаружение мощей Св. Иакова по времени совпало с Реконкистой и стало ее символом. Устное предание донесло до нас несколько фактов появления Св. Иакова в виде небесного знамения — конного воина с мечом наперевес — во время самых ответственных сражений с маврами. Считается, что с помощью Сантьяго христиане и отвоевали Испанию. А Карл Великиий, эпические Сид и Роланд и прочие достойные были просто верными его служителями.

Для Камино это вообще очень типично — вверять себя в руки судьбы, делать себя частью божьего промысла. Можно сказать, что вера является здесь тайным языком: люди, имеющие веру, могли общаться друг с другом даже молча, всего лишь двигаясь в одном направлении. Все что требовалось, это довериться судьбе и делать то, что вы должны делать — идти. Многие, конечно, не воспринимали это всерьез и предпочитали принимать Камино как путь физических испытаний, либо как культурный феномен. Те, которые приходили в Камино просто из интереса, очень часто не выдерживали и сходили с него раньше срока, ссылаясь в основном на мозоли, суставы, спины и т.д. Мне же казалось, что все это от слабости духа, и что, имея твердое желание дойти, и, главное, имея веру в себя и в свой путь, можно преодолеть любые трудности. Что понять свои лимиты можно только делая, а не сидя и не рассуждая. Я в определенный момент сумел расслышать послание Камино и он начал со мной говорить. Говорить знаками, совпадениями, воспоминаниями, требуя только одного — доверия и покорности. Немного обидно, что я не сделал этого сразу, иначе знаков и совпадений было бы намного больше. Напротив, Камино не любил планов, не любил просчетов альтернативных вариантов. Он обязательно делал так, чтобы расчеты не сходились, планы рушились, чтобы пилигрим понял, что обычные мирские законы здесь не работают. Я говорил об этом с Даниеле, который пришел в Камино из-за кризиса веры, но Даниеле по этому поводу предпочитал больше молчать. Я говорил об этом же с Бертом, который в точности подтвердил мои слова и тоже сказал, что понял это по ходу следования, только свой путь он начал из Голландии и поэтому к выходу на исторический Камино уже был готов к общению. Я говорил об этом и со Славко, который сразу понял, что я имел в виду, и отвечал мне короткими цитатами и пересказами своих и чужих историй, тихо улыбаясь, как будто боялся, что своими словами он не сможет сказать того, что я от него ждал.

В музее мы провели почти полтора часа. Вышли в старый город. Не желая затягивать мой день, Же, в шутку, почти выгоняя меня из своего Камино, кивнула на ближайшую желтую стрелу и голосом, похожим на последний выход в эфир, пожелала мне «бон камино». Мы обнялись, теперь уже точно последний раз, три раза поцеловались по православному (она не противилась моим обычаям), я быстро развернулся и быстро пошел в сторону стрелы, не оборачиваясь, чтобы не видеть как она плачет. Я не боялся эмоций. Ни своих ни чужих. С тех пор как я вошел в контакт со своим Камино и начал следовать ему, я перестал строить планы и готовить себя к любым вещам. К слезам Же я был не готов и не знаю как бы себя повел, но эти мгновения, миллисекунды могли помешать. И мне, и, чего я еще больше опасался, ей. Ответственность, вот о чем я думал, поворачивая за угол. Обещание.

Асторга с другой стороны была менее холмиста и боль в ногах со временем ушла. Через полчаса пути я догнал свою неспешную партию и разговорился с одним из вчерашних сотрапезников, который очень хвалил нашу с Бертом стряпню, но имени его тогда я так и не расслышал. И поправил ситуацию уже под Асторгой. Звали его Теодоро, он был из Колумбии. Шел он, несмотря на свои под-шестьдесят, очень быстро, так, что поначалу я за ним даже не успевал. Теодоро молчал почти всю дорогу, пока мы не дошли до Эль Гансо, где какой-то местный торговец стал приставать ко мне, предлагая купить шляпу (я шел все дни с голой головой, только на 14 день, под лучами жаркого солнца, повязав на голову майку на манер банданы) и Теодоро тут же его отшил какой-то раскатистой террадой — он тоже с первого дня не взлюбил дельцов, обильно торговавших на Камино всякой ерундой.

7 оставшихся километров до Рабаналь дель Камино превратились в сплошной подъем — бесконечная месета заканчивалась, на горизонте показались горы и до Галисии оставалось два дня пути. Остановились мы в альберге при приходе бенедиктинцев. Смотрящих было двое, причем оба были средних лет, оба были из Австралии и оба прошли Камино Франсес, хотя не за один присест. Регистрируя нас, они очень подивились и моей и Теодоро стране обитания, обратив наше внимание на огромных размеров таблицу статистики географии пилигримов за период с 1991 по 2004, в которой наши страны соблюдали строгий паритет — всего по 10 человек за все время. Доминировали в списке, заслуженно, Испания и Франция.

Кухня в альберге была, но готовить не было ни сил, ни желания, и мы с Теодоро нашли довольно вместительный кафе. Принесли еду. Утолив голод, Теодоро опустошил два бокала вина, молодецки подернул плечами и высказал пожелание разбавить нашу мужскую компанию. Особенно его взоры были устремлены на соседний столик, где ужинали две средних лет дамы, говорящие между собой по-испански. «Они явно из пилигримов! Но откуда у них такая цивильная одежда?», — спросил меня Теодоро, кивая на наш с ним походный, но чистый прикид. Не дождавшись от меня ответа, он через три секунды повторил вопрос, но уже громче и в сторону. Чувствовалась рука, точнее, язык мастера — дамы почуяли в Теодоро интерес и пригласили сесть к ним. Они говорили все больше по-испански, причем коломбьяно Теодоро они понимали прекрасно. После короткой перестрелки комплиментами, как я это понял, они переключились на английский, чтобы мне было не так одиноко, хотя, честно говоря, после двух недель в испаноязычной стране, я начал более-менее врубаться в дискурс, в основном используя знания из творчества Ману Чао и двухсеместрового курса университетской латыни. Оказалось, что дамы обе родом из Аргентины (именно поэтому Теодоро проявил к ним свой интерес, видимо распознав знакомое наречие), но обе живут много лет в Швеции и даже бывали несколько раз в Эстонии. Мы выпили вместе кофе, они еще немного пощебетали втроем на своем языке и Теодоро, получив законную дозу женского внимания, бодро вскочил, и мы раскланялись. Без претензий и обещаний.

За два дня пути я постоянно наблюдал за ним какие-то нетипичности. Это был монументальный старик. Он казался простоватым, но таковым не был. Он шутил не улыбаясь и это выглядело естественно. Он делал вещи, которые подразумевали какой-то другой исход, более логичный, но Теодоро сворачивал все в свою, ему понятную сторону. Можно было обвинить его в непоследовательности, но и в этом уверенности он не давал.

После ужина мы двинулись назад в альберге, по пути заскочив на мессу в приходскую церковь, где братья-бенедиктинцы благословляли пилигримов и где латынь уже пригодилась больше, чем прежде. Теодоро перед сном спросил, не буду ли я против, если он пойдет завтра со мной в паре, на что я ответил тем же вопросом. Посмеялись и уснули.

Дистанция за день: 38 км.

---

Покидая месету. Степь сменяется лесом.




Иногда пилигримы сами ставили себе памятники. Ну, не конкретно себе, а вообще, собирательному образу пилигримства. Просто коллекция архетипов.




У Даниеле восторгайтесь фотографиями с 201 по 250.

Tags: camino
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments